Тщательно все шумели, чтоб не слышно было, как дед-шархун с внуком кур куролесят да потом через забор на конюшню лезут…
А когда ускакали те, Мураш оставил Рысь с остатками её десятка – всего четверых – чтобы под утро хутор запалить, а самим отползти в сторонку и затаиться, – и повёл остальных к той дороге по пересохшей старице. Все лопаты и заступы, что на хуторе были, разобрали, мешки пустые, сколько нашли, да ещё горбылей от забора поотрывали – чтоб у каждого было по горбылю, а кто сильный – то и по два.
14.
Делали так: в ночи, почти наощупь, копали в обрыве длинную нишу – два локтя в высоту и четыре – в глубину. Глина слежавшаяся да сырая подавалась плохо, но – копали, аж пар валил. Десять человек Мураш отрядил за тальники собирать окатыши да гальку в мешки. Уже по сумеркам – разложили в глубине ниши просмолённые колбаски дробнóго зелья, проковыряв их там, где Барок велел, горбылём оградили, по эту сторону горбыля в мешках хуторских положили окатыши да гальку. Глиной забросали-замазали – ничего не видно.
Немаленькая работа сделана – почти двести шагов длиной ниша получилась. С галькой немного промахнулись, и под конец уже бегали-таскали просто так, без мешков, в подолах…
Зажигать должен был Барок сверху, с обрыва. Прокопал от ниши колодец узкий с воронкой наверху, под колодцем зелье распушил. Туда, в колодец, надобно ему будет бросить смоляной шарик горящий – заранее заготовил.
Ну, а там – как повезёт.
15.
Повезло.
Только разложил Мураш сотню свою за тальники да сверху проверил, не видно ли – показался дозор пеший. Мураш распластался и чуть попятился даже, ну его, этот дозор, пусть бежит. Лежал и слушал.
Мягко пробежали, быстро, без одышки.
Гельвы.
Стал ждать.
Вот и колонна…
Эх, вот же ж не додумали! Надо было собойный очак растеплить, и после от него огонёк делить. А Барок масляную лампадку ладонью огораживал, и в последний миг возьми да и опрокинь. Ну, не совсем в последний, однако ж…